Кавказ. Выпуск XXIII. Родословное древо тюрков - Абул-Гази Багадур-хан

тюркменам. У черни что особенного, отличающего ее от лошадей, от овец? Кто из нее не поверит какому-нибудь белобородому сеиду, когда он каждодневно по сто раз клясться будет Кораном и уверять, что заботится о нем? Когда Хебеш-султан ушел к Ильбарсу, тогда все лучшие его нукеры отстали от него и приняли сторону Эсфендияр-султана и говорили: «Мы твои!» Но когда услышали о приближении Назар-ходжи, все перебежали к нему. Эсфендияр-султан вышел против них, вступил в битву с ними, но был разбит и ушел в Манкышлак. За ним ушли туда многие из народа. Так он собрал себе три тысячи чедовек из тюркменов и, возвратившись оттуда, пришел к Ургенджу. Лучшие из узбеков, недовольные Хебешем и Ильбарсом, перешли к нему. Эсфендияр, защитив свой стан валом, в продолжение двадцати двух дней сражался с братьями. В двадцать третий день он разбил их. Ильбарс-султан был схвачен и предан смерти. Хебеш-султан ушел к каракалпакам, живущим на берегах реки Сыр. Но и здесь он не считал себя безопасным. На берегу реки Емь жил один из манкатских мурз, по имени Шаинг-мирза. Хебеш-султан, когда еще владел Ургенджем, возвращал к Шаингу манкытов, которые попадались в плен, со словами: «Поди, живи на своей родине». Он это делал с тем предположением, что Шаинг-мирза за возвращение пленных будет ему признателен, и многолюдство своего народа припишет доброте Хебеш-султана. Он посылал к нему также богатые подарки, надеясь, что хороший его конь будет после моим. В настоящем случае Хебеш-султан отправился к Шаинг-мирзе, жившему тогда на реке Емь, рассчитывая на его признательность к доброте и обязательности султана в прежнее время. Но Шаинг, овладев Хебеш-султаном и его нукерами, Хебеша отослал к Эсфендияр-хану, а у нукеров его отнял коней и одежду и прогнал их от себя. Когда Хебеш-султан приведен был к Эсфендияру, он велел убить его. После Хебеша и Ильбарса не осталось детей.

Спустя два месяца после убиения Хебеш-султана, Эсфендияр-султан нанес поражение уйгурам и найманам. Потом он открыл войну со всеми узбеками. Они разделились на три части и ушли – одни к манкытам, другие к казакам, а иные в Мавераннегр. Прошло три года после того, как они разошлись в три стороны; на том месте, где Аму-река вливается в море, собралось три тысячи узбекских семейств, сходившихся туда в разное время, семейств по пяти, по десяти. Восемьсот семейств, ушедших в Бухару из Ургенджа, когда переходили оттуда, чтобы соединиться с узбеками, жившими в числе трех тысяч семейств выше Ката. Эсфендияр-хан, переправясь за реку, избил всех их.

Эсфендияр сделался ханом в тысяча тридцать седьмом году гиджры (1627 г. P. X.), в год вепря; шестнадцать лет был государем; умер в начале семнадцатого года своего правления, в тысяча пятьдесят третьем году гиджры, при наступлении года коня. Последующие за сим события изложатся, если угодно будет Богу Всевышнему, в рассказе обо мне, убогом.

Рождение Абульгази, здравствующего и державствующего, и его родословие

В городе Ургендже, в тысяча четырнадцатом году гиджры (1605 г. P. X.), в год зайца, при созвездии льва (в июле), в пятнадцатый день месяца рабия первого, в понедельник, вместе с восходом солнца, взошло светило моей жизни.

Говорят, что за тридцать лет до моего рождения река Аму текла выше минарета Хаст (это место называют Кара-Уйгур-тугай); отселе, сделав себе новое русло, она текла к крепости Тюк и изливалась в море Сыр. Оттого ургенджская местность была безводной степью. При таком безводном положении Ургенджа, жители его – во главе их был и сам хан со своим войском – в весеннее время переселялись на берега реки Аму и там на пригодных землях сеяли хлеб; по собрании жатвы опять возвращались в Ургендж. Весной того года, в который я родился, семнадцать человек отправляются в Русь для торговли; на дороге они встречаются с русскими казаками из Кош-Яика, которых было человек тысяча. Казаки двоих из них оставляют в живых, а прочих убивают. Один из уцелевших был туркестанец. На расспросы казаков об Ургендже он рассказывает: «В городе Ургендже нет теперь ни одного военного человека; расстояние между городом и ближайшим к нему военным станом составляет однодневный путь всаднику; в городе остались только простолюдины. С одной стороны его пустыня; если этим безлюдным местом будет подходить к городу стотысячное ополчение, его увидят тогда только, когда оно вступит в город, а прежде того его не заметят». Только иноземец мог так делать и говорить и, показывая на чужой город, привечать: «Добро пожаловать!». Русские казаки, прельщенные словами туркестанца, сделали его вожатаем к городу, и он ввел их в Ургендж Мурзинскими воротами. Прежде всего им попался мясник, сидевший в лавке; они закололи его копьем за то, что он, сочтя их за служителей из военных людей, кричал: «Грязь ешьте, баранщики, армяне!» Не думано, не гадано – в этот день встречают смерть до тысячи человек, знатных и не знатных! Отец мой, преследуя русских, истребил их всех до одного. Через сорок дней после этого происшествия родился я. Отец мой говорил: «Эта война, этот газат, против иноверцев был счастливее для нас: им Бог предзнаменовал жребий сего новорожденного. К тому же и род матери его носит титул газы». Приняв в соображение эти обстоятельства, мне дали имя Абульгази.

Отец мой Араб-Мохаммед-хан, его отец Хаджий-Мохаммед-хан, его отец Акатай-хан, его отец Аменк-хан, его отец Ядигер-хан, его отец Тимур-шейх, его отец Хаджий-Тулий, его отец Араб-шах, его отец Булад, его отец Менгу-Тимур-хан, его отец Бадакул, его отец Джучий-Бука, его отец Багадур, его отец Шибан-хан, его отец Джучий-хан, его отец Чингисхан; его отец Есукай-Багадур, его отец Бертан-хан, его отец Кабул-хан, его отец Тумина-хан, его отец Байсангур-хан, его отец Кайду-хан, его отец Дутум-менин-хан, его отец Бука-хан, его отец Буданджар-хан, родившийся от Аланговы без отца. Алангова была внучка Юлдуз-хана, отец ее умер в молодых летах; оставшись сиротой, она воспитана дедом своим Юлдуз-ханом; потому имя ее отца неизвестно. Отец Юлдуз-хана Менгли-ходжа-хан; его отец Тимур-Таш-хан, его отец Калмаджу-хан, его отец Самсаудчи, его отец Буга-Бендун-хан, его отец Куджем-Бурул, его отец Кандчи-Меркан, его отец Тимачь, его отец Бичин-Кыян, его отец Кой-мурул, его отец Бюрте-чино. Между Бюрте-чино и Кыяном прошло времени четыреста пятьдесят лет; я употребил много старания узнать имена лиц, бывших в это время, но удачи не было: я не нашел их ни в одной летописи; в Эркене-коне были большия неустройства, и потому не вели летописей. Отец Кыяна Иль-хан, его отец Тингиз-хан, его отец Менгли-хан, его отец Юлдуз-хан, его отец Ай-хан, его отец Угуз-хан, его отец Кара-хан, его отец